Персональный
блог Ирины Майсовой

Звон, звон,звон…..???? Пора бы..!!!

ИМ

Мировое признание

Николай Константинович Рерих принадлежит к плеяде выдающихся  деятелей отечественной и мировой культуры. О признании его  многогранной культурной деятельности свидетельствуют награды,  которыми его удостоили правительства многих стран мира, а также  почетные звания, присвоенные научными, общественными и культурными  организациями, основателем, покровителем, президентом и  действительным членом которых он состоял.

Награды:

Кавалер российских орденов Святого Станислава, Святой Анны и Святого Владимира;
Кавалер югославского ордена Святого Саввы;
Кавалер ордена Почетного Легиона Франции;
Кавалер Королевского Шведского ордена Полярной Звезды.

Список организаций, членом которых состоял Н.К. Рерих:

1. Действительный член Российской академии художеств.
2. Основатель Института Объединенных Искусств в Нью-Йорке (CША).
3. Основатель Международного культурного центра «Corona Mundi» (США).
4. Почетный директор Музея имени Н.К. Рериха в Нью-Йорке и его филиалов в Европе, Америке и странах Востока.
5. Действительный член Югославской академии наук и художеств (Загреб).
6. Действительный член Португальской академии (Коимбра).
7. Действительный член Реймской академии (Франция).
8. Действительный член Международного института науки и литературы (Болонья, Италия).
9. Почетный член Комитета по культуре (Буэнос-Айрес, Аргентина).
10. Вице-президент Общества Марка Твена (США).
11. Вице-президент Американского института археологии (США).
12. Почетный член Просветительского общества Бенареса (Индия).
13. Почетный член Общества Мора (Франция).
14. Член Красного Креста (Франция).
15. Член Общества по изучению древностей (Франция).
16. Пожизненный член Федерации французских художников (Париж).
17. Член Осеннего салона (Париж).
18. Пожизненный член Общества антикваров (Париж).
19. Почетный президент Международного союза в поддержку Пакта Рериха (Брюгге).
20. Почетный покровитель Исторического общества при академии (Париж).
21. Почетный президент Общества имени Рериха во Франции (Париж).
22. Член-учредитель Этнографического общества (Париж).
23. Почетный президент Академии имени Рериха (Нью-Йорк).
24. Почетный президент Общества за культурный прогресс «Фламма» (штат Индиана, США).
25. Почетный президент Общества имени Рериха в Филадельфии (США).
26. Почетный член Общества по охране исторических памятников (Нью-Йорк).
27. Почетный президент Латвийского общества Рериха (Рига).
28. Почетный президент обществ Рериха в Литве, Югославии, Китае.
29. Почетный член Института имени Субхас Чандра Боше (Калькутта).
30. Член Института Джагадиcа Бозе (Индия).
31. Член Нагати Прачари Сабха (Индия).
32. Пожизненный член Королевского азиатского общества в Бенгалии (Калькутта).
33. Пожизненный член Общества «Искусство Востока» (Калькутта).
34. Почетный президент и доктор литературы Международного института по изучению буддизма в Сан-Франциско (Калифорния) [Международный буддийский институт (США)].
35. Почетный член Русского музея истории и культуры в Праге (Чехословакия).
36. Почетный член Общества Люзас (Париж).
37. Почетный член Лиги в защиту искусства (Париж).
38. Покровитель Культурного общества (Амритсара, Индия).
39. Член-благотворитель Ассоциации международных исследований (Париж).
40. Почетный член Ассоциации Филда (С.-Луис, США).
41. Почетный член Общества Браурведа (Ява).
42. Почетный член Национальной ассоциации естественной медицины в Америке (Лос-Анджелес, Калифорния).
43. Почетный президент Центра искусств и культуры (Аллахабад, Индия).
44. Президент Лиги культуры (США).
45. Почетный президент Американско-Русской культурной ассоциации в Нью-Йорке (США).
46. Вице-президент Американского института археологии (США) и многих других организаций и обществ.

К 135-летию со дня рождения Н. К. Рериха состоится XII Международная научно-практическая конференция «Н. К. Рерих и его современники. Коллекции и коллекционеры»

Могучая держава Рериха поражает своими масштабами. Необъятное количество картин, статей, начинаний, организаций… Как сказал академик А.П.Окладников, «сделанное Рерихом не укладывается в обычные представления о человеческих возможностях». Пришедший исполнить веление Космических сроков, давший новое, эволюционное направление человеческим устремлениям, он не только принёс Весть, но и воплотил в прекрасные материальные формы доверенные ему жемчужины красоты Высшего Мира.

Николай Константинович Рерих был новатором во всём. Впервые в истории культуры он дал совершенно новое объяснение таким понятиям, как Культура, Искусство, Музей, Творчество… К культурному достоянию он относит лишь то, что выявляет нравственные основы жизни. «Культура есть почитание Света», — утверждал Н.К.Рерих, — почитание всего самого Высокого и Священного, что есть в жизни людей. Таким же необычно новым подходом отличалось его отношение к Музею как учреждению подлинной Культуры: «Скажу, как я понимаю Музей наш. Музейон, Музей не есть мёртвое хранилище, не сокровище скупца. Музей неразрывен с понятием Культурного Центра»¹. «Прежде всего Музейон есть Обитель всех родов Прекрасного, и вовсе не в смысле лишь сохранения тех или иных образцов, но в смысле жизненного и творящего применения их»².

Елена Ивановна Рерих и Николай Константинович Рерих

К осуществлению Музейона, жившего в его высоких мечтах, Николай Константинович подошёл, уже имея колоссальный опыт культурной работы в России и в странах Европы и Америки. Творческие достижения Рериха были столь велики, что уже при его жизни возникла идея создания Музея его имени как центра мировой духовной культуры. Эта идея исходила не от него самого — она являлась частью Великого Плана одухотворения человечества, осуществляемого на нашей планете Силами Света.

Основание первому Музею Н.К.Рериха было положено в Америке в 1923 году, а через шесть лет в Нью-Йорке открыл свои двери 29-этажный небоскрёб — грандиозный культурный комплекс, включавший в себя выставочные залы с картинами Рериха и других художников, залы восточного искусства, тибетскую библиотеку, концертный зал, зал для просмотра фильмов, школу искусств. При Музее работали секции, занимавшиеся разными направлениями искусства и мысли. Была здесь и часовня Преподобного Сергия Радонежского.

Музей явился инициатором не только культурных начинаний, но и научных проектов, в частности двух крупнейших экспедиций — в Центральную Азию и в Маньчжурию. Он объединял деятельность десятков культурных организаций во многих странах мира, координировал общественное движение, связанное со Знаменем Мира и Пактом Рериха.

Свет культуры, так ярко просиявший в Америке, вызвал ожесточённые нападки тьмы. Великому делу был нанесён удар: в середине 1930-х годов здание Музея со всеми его фондами захватили предательские руки.

Борьба за возвращение Музея продолжалась долгие годы. Николай Константинович ушёл из жизни, так и не дождавшись восстановления справедливости. Вскоре после его ухода, в 1948 году, в письме к американским сотрудникам Елена Ивановна Рерих передаёт слова Великого Учителя: «Новая Страна оявится на победе, и Музей будет возвращён Вам. Справедливость будет восстановлена. Напиши им: «Лучшая ступень оявится в новом помещении из-за нового обстоятельства, из-за определённого нового обстоятельства. Новая Страна станет проявлять интерес к Искусству своего гениального соотечественника. Страна оявится на новой оценке всей его деятельности…»»³

Так два понятия — Музей Рериха и Новая Страна (Россия) — впервые становятся рядом.

Спустя два года Елена Ивановна напишет: «Вы знаете, насколько В. Вл. ценил картины Н.К.[Рериха]… как называл его лучшим современным художником, как хотел утвердить его искусство по всему Миру, чтобы напитать души, ищущие и жаждущие Красоты. И конечно, В. Вл. имеет План, как собрать картины, как создать Памятник такому исключительному Художнику, Мыслителю и представителю великой человечности в эпоху наибольшей бесчеловечности»⁴.

В 1949 году деятельность Музея Николая Рериха в Нью-Йорке возродилась, Музей обрёл новый дом. Под руководством неутомимой Зинаиды Григорьевны Фосдик, ближайшей верной сотрудницы Рерихов, Музей продолжил работу, начатую семьёй великих Светоносцев.

Между тем час духовного пробуждения Новой Страны приближался.

Один из возможных путей Великого Плана, о котором в Учении было сказано: «В новую Россию Моя первая весть», осуществлялся по линии духовной преемственности, идущей от Николая Константиновича Рериха к его ближайшему ученику — Борису Николаевичу Абрамову. «Эту весть надо было передать русскому народу. России суждено великое будущее, и надо было начинать готовить это будущее», — говорила Наталия Дмитриевна Спирина, ученица Б.Н.Абрамова, объясняя причину их возвращения на родину.

Несомненно, Борису Николаевичу приоткрывались картины суждённого будущего России. Это становится ясно из его Записей и бесед с учениками: «Теперь созданное воплощается в жизнь. Новый центр Культуры утверждается там — север, град со старым славянским названием»⁵ (1957 г.). «Цель знаете, План знаете и знаете, где и как приложить свои силы…»⁶ (1958 г.) «Нам в будущем не малое отведено место и труд. Ускорение идёт в геометрической прогрессии. Сознание приготовьте к неожиданностям. Цель одна — к Приходу людей подготовить. Будет Музей и репродукции всех размеров»⁷ (1958 г.).

В конце 1950-х, до возвращения Бориса Николаевича и Наталии Дмитриевны на родину из Харбина, многое могло казаться неосуществимым. И всё же наступали сроки, и ничто не могло остановить предуказанного.

Проследим события тех лет.

1957  год. В Советский Союз по приглашению Н.С.Хрущёва возвращается Ю.Н.Рерих. В дар родине он привозит из Индии более 400 картин Н.К.Рериха.

1958 год. В залах Московского союза художников открывается первая выставка из привезённых картин Н.К.Рериха. Затем начинается шествие этой выставки по городам Советского Союза.

1959 год. Из Харбина в Новосибирск приезжают Н.Д.Спирина и Б.Н.Абрамов. Они привозят с собой книги Учения Живой Этики и Записи Бориса Николаевича.

Юрий Николаевич Рерих и Святослав Николаевич Рерих. 1960

1960 год. По приглашению Н.С.Хрущёва в Москву приезжает С.Н.Рерих со своими работами, и в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С.Пушкина открывается его персональная выставка.

В этом же году Новосибирск получает бесценный дар — картины Н.К.Рериха из коллекции, привезённой Юрием Николаевичем. Открытие выставки состоялось в Новосибирской картинной галерее 27 сентября. С этого дня 60 полотен великого художника должны были, по условию дарителя, находиться в постоянной экспозиции.

Следует отметить, что картины прибыли в Новосибирск почти одновременно с приездом сюда Н.Д.Спириной и Б.Н.Абрамова, который прожил здесь чуть больше года. Известно, что Борис Николаевич принимал участие в развешивании картин и подготовке выставки к открытию. Одно время он работал в Областной библиотеке, расположенной рядом с картинной галереей, что позволяло ему довольно часто бывать в зале Рериха. Вскоре, по сложившимся обстоятельствам, Б.Н.Абрамов уезжает из Новосибирска, но здесь остаётся его ученица Н.Д.Спирина.

С.Н.Рерих и П.Ф.Беликов. 1960

По приезде Юрия Николаевича Рериха в Советский Союз в его беседах начинает звучать мысль о создании Музея Н.К.Рериха на родине. Юрий Николаевич обсуждает этот вопрос в Министерстве культуры. Наряду с Москвой и Ленинградом — городами, где предполагалось открыть такой Музей, — впервые звучит и название большого региона: Сибирь — Алтай.

Насыщение пространства мыслями о создании Музея продолжается и после ухода Юрия Николаевича из жизни. В записях бесед Наталии Дмитриевны с Борисом Николаевичем за 1967 год вновь встречается: «Думать: «Музей Гуру»» — это была одна из тех формул, которые давались Борисом Николаевичем для постоянного утверждения на мысленном плане. «Строитель жизни не может быть пассивным или бездеятельным. Когда нельзя строить руками или деятельностью внешней, он будет строить мыслью»⁸, — сказано в Записях Б.Н.Абрамова. «Основа творчества — умение ярко, отчётливо и красочно представить в мысленном взоре желаемый образ, чтобы затем уже облечь его в плотную форму»⁹.

Наступили годы так называемого застоя, когда для воплощения мыслей о музее, казалось, не было никаких условий: творчество Рериха замалчивалось, а на его философию был наложен негласный запрет. Но думать о будущем музее никто не мог ни помешать, ни тем более запретить.

Н.Д.Спирина (в центре), П.Ф.Беликов на выставке картин Н.К.Рериха. 1975

Шли годы, наполненные для Наталии Дмитриевны в основном внутренней деятельностью, о которой мы можем только догадываться. С 1973 года в стране начинается подготовка к юбилейным мероприятиям, посвящённым 100-летию со дня рождения Н.К.Рериха. В 1974 году после многолетнего перерыва родину вновь посетил С.Н.Рерих, он привёз из Индии вместе со своими работами и картины отца. Выставки с огромным успехом прошли в Москве и Ленинграде.

Н.Д.Спирина — экскурсовод. 1970-е

Новосибирску также посчастливилось познакомиться с неизвестными советскому зрителю работами великих мастеров. На выставках Николая и Святослава Рерихов, проходивших в Доме учёных Академгородка (1973 г.), в спорткомплексе НГУ и в залах НКГ (1975 г.), Н.Д.Спирина была бессменным консультантом-экскурсоводом. Появилась возможность делать то, о чём мечталось многие годы. Будучи музыкантом и знатоком поэзии, Наталия Дмитриевна создавала литературно-музыкальные слайд-композиции и представляла их с помощью Е.Маточкина и Л.Шкутина в музыкальной гостиной Дома учёных Академгородка. Сама форма таких встреч ничем особенным на первый взгляд не отличалась — живая музыка, чтение стихов, рассказ о художнике и его произведениях с показом слайдов. Но те, кто бывал на этих вечерах, уходили ошеломлённые и вдохновлённые: ничего подобного они прежде не видели и не слышали.

Н.Д.Спирина на выставке картин Н.К.Рериха и С.Н.Рериха

Интерес к творчеству Рериха стремительно возрастал, и Наталию Дмитриевну наперебой приглашали с выступлениями в картинную галерею, в университет и пединститут, в школы, библиотеки, студенческие клубы; её лекции с успехом проходили в книжном магазине Торгового центра Академгородка и в Центральном доме книги Новосибирска. Программы «Образы Рериха» и « Рерих и музыка» были настолько востребованы, что время от времени поступали просьбы повторить их.

Обо всём этом — культурно-просветительской работе и всеобщем интересе к творчеству Рериха, особенно среди молодёжи, — Наталия Дмитриевна сообщала Павлу Фёдоровичу Беликову, которого интересовало всё, что касалось популяризации творчества Рериха. В ответ на одно из таких писем Беликов писал: «Деятельность новосибирцев, активизации которой, конечно, способствовали и выставка, и организованные Вами вечера, несказанно радует сердце. Ведь всё то, что каких-нибудь полтора десятка лет тому назад отодвигалось в какие-то неопределённые дали, даёт о себе властно знать в нашем сегодня. «Зов» не только дан, но уже и услышан, и среди услышавших много молодых сердец, что особенно обнадёживает. Передать эстафету — это было главным для нашего поколения. И вот это главное осуществляется вопреки совсем недавно препятствовавшей «очевидности»».

Наталия Дмитриевна делится с Павлом Фёдоровичем своими мыслями о создании в Новосибирске Музея Н.К.Рериха. Беликов, имевший непосредственное общение со Святославом Николаевичем Рерихом, обсуждает с ним этот вопрос по просьбе Наталии Дмитриевны. Так, в письмах П.Ф.Беликова к Н.Д.Спириной мы находим ценный документ — составленный С.Н.Рерихом подробный план создания целой сети Мемориальных музеев в местах пребывания Н.К.Рериха, с Центром в крупном городе.

Уж е в то время, в 1974 году, при обсуждении плана организации в Новосибирске Музея Н.К.Рериха речь шла именно о народной стройке. Саму идею создания Музея Павел Фёдорович, конечно же, поддержал: «Пусть именно грандиозный Музей будет магнитом. И пусть он вдохновляет на каждодневную, возможно для большинства из нас самую трудную, но и самую необходимую работу». Но при этом П.Ф.Беликов высказал сомнение в возможности осуществления этих планов в данное время и таким методом: «Это слишком сложное дело, «народных строек» и соответствующих «фондов» — у нас наперечёт. Попасть в такой разряд — почти безнадёжное дело». Если учесть, что в понимании чиновников музей — это лишь хранилище произведений искусства, и не более того, то становится понятно, почему П.Ф.Беликов, несмотря на то что в Новосибирской картинной галерее было уже 60 картин Рериха, предупреждал: «Нужно обосновать необходимость музея наличием экспонатов, т.е. картин Н.К.[Рериха], а их у вас сейчас мало. Поэтому необходимо хотя бы на время получить их из разных запасников, временно где-то выставить (возможно, с помощью А.П.Окладникова в помещениях Сибирского отделения АН), заполучить согласие дальнейшего поступления картин ( может быть, от С.Н.[Рериха]) и, опираясь именно на такие факторы, хлопотать о специальном Музее».

Н.Д.Спирина с сотрудниками СибРО у будущего Музея. 1997

Конечно, любой художественный музей почтёт за честь иметь богатую коллекцию подлинников. Но о каком именно Музее мечтала Наталия Дмитриевна? Несомненно, он более всего должен был соответствовать представлениям самого Николая Константиновича Рериха о Музее как « Обители всех родов Прекрасного», как содружестве Искусства и Знания, направленных на служение благу людей, на улучшение их жизни на земле.

Сын художника Святослав Рерих тоже мечтал о создании подобного музея, сказав о нём так: «Прежде всего это должен быть живой центр. Не просто музейная экспозиция, а постоянно сменяющие друг друга выставки — картин, ремёсел, детских работ, причём… интернационального характера. Конечно, наряду с этим работы Николая Константиновича должны будут представлены постоянно.

Н.Д.Спирина на встрече с сотрудниками Рериховских Обществ. 1990-е

При центре может быть и лекционный концертный зал, и студии для молодых художников, и мастерские по возрождению и сохранению народных ремёсел… Несомненно, при центре должна работать большая библиотека, где будут собраны книги по истории культуры, по искусству, философии России, Востока и Запада, в том числе, конечно, и работы Николая Константиновича и Елены Ивановны. (…) Но центр видится мне и как научное учреждение. Задачей его, как представляется, может стать не только систематизация и изучение многогранного наследия Н.К. и Е.И. [Рерихов], но и дальнейшее развитие заложенных в этом наследии идей»¹⁰.

В начале 1990-х годов Святослав Николаевич передал на родину наследие Елены Ивановны и Николая Константиновича Рерихов. Вскоре в Москве открылся общественный Музей Н.К.Рериха, в котором и разместилось это бесценное наследие. Московский Музей Рериха, нуждавшийся в помощи на стадии своего становления, получил огромную поддержку со стороны многих Рериховских Обществ.

Среди них было и Сибирское Рериховское Общество — культурно-просветительская организация, созданная в 1991 году в Новосибирске Наталией Дмитриевной Спириной. Это Общество объединило людей, интересующихся не только художественным творчеством Н.К.Рериха, но и его философией и принявших Учение как основу жизни.

Сибирское Рериховское Общество размещалось в здании Новосибирской картинной галереи — сначала в двух комнатах на первом этаже, а затем в небольшом полуподвальном помещении. Здесь работали издательство, библиотека, создавались слайд-программы, шла подготовка к «круглым столам», педагогическим школам-семинарам, конференциям, Рериховским Чтениям.

Н.Д.Спирина с сотрудниками СибРО на стройплощадке. 1998

Академик Александр Леонидович Яншин, посетивший в 1996 году Новосибирск, сказал: «Должен подчеркнуть, что Сибирское Рериховское Общество… сейчас представляет собой могучую силу… Для меня были приятной неожиданностью развёрнутая обширная издательская деятельность, распространение идей Учения через брошюры, издание журнала — это очень своевременно».

Мысль о создании в Новосибирске Музея Н.К.Рериха объединяет всё большее количество людей. Об этом пишут посетители многочисленных выставок картин и репродукций Рериха, проводимых СибРО; эта идея обсуждается культурной общественностью, сибирскими учёными и представителями властных структур города. От имени Сибирского Рериховского Общества и Сибирского отделения Академии наук переговоры со Святославом Николаевичем Рерихом о создании такого Музея вёл председатель президиума СО РА Н академик Валентин Афанасьевич Коптюг. Святослав Николаевич отнёсся к этой идее очень одобрительно и собирался приехать в Новосибирск.

В 1992 году мэрия Новосибирска приняла решение о создании на базе СибРО Центра-Музея Н.К.Рериха. Но до его осуществления пройдут ещё годы, наполненные не только напряжёнными поисками подходящего помещения, но и многочисленными судами с руководством Картинной галереи, усиленно выселявшим СибРО из двух полуподвальных комнат на улицу.

Помощь, оказанная Обществу в эти трудные годы многими людьми, в частности крупнейшими учёными академиками В.А.Коптюгом, А.Л.Яншиным и А.А.Трофимуком, завершила то, к чему уже много лет вела мысль наших Ведущих, — 6 декабря 1996 года мэрией Новосибирска принято решение о выделении Сибирскому Рериховскому Обществу полуразрушенного здания в центре города под Музей Н.К.Рериха. Это было начало нового периода в жизни СибРО. Выделенное здание требовало не просто ремонта, а полной реконструкции. Строительство Музея, по предложению Н.Д.Спириной, было объявлено народной стройкой.

Следует отметить, что необычное строительство, которое было заложено огненной мыслью его вдохновителя — Наталии Дмитриевны Спириной, проходило в непростое для нашей страны время: «обвал» рубля, всеобщее обнищание, политическая нестабильность… Но, несмотря ни на какие препятствия, стройка продвигалась.

Одновременно в горноалтайском селе Верхний Уймон силами Сибирского Рериховского Общества велись работы по восстановлению дома старовера В.С.Атаманова (где Рерихи останавливались во время своей Центрально-Азиатской экспедиции) для дальнейшего создания в нём Мемориального дома-музея Н.К.Рериха. При этом не прекращалась культурно-просветительская деятельность, выпускался ежемесячный журнал « Перед Восходом». На его страницах появилась рубрика «Мочь помочь — счастье», где помещались слова благодарности всем, кто вносил свой посильный вклад в строительство Музея.

Н.Д.Спирина с сотрудниками в Музее Н.К.Рериха

Наталия Дмитриевна как-то сказала: «Мы мечтаем о том, что будет написана изумительная, увлекательная книга о создании Музея — о том, как он рождался, строился, творился и создавался. Это будет так же увлекательно, как самый увлекательный роман».

Но до окончания строительства было ещё далеко, и трудности, с которыми приходилось сталкиваться, порой казались непреодолимыми. Но именно только казались. Препятствия, как известно, заставляют мобилизовать все силы и помогают объединиться всем, кто способен на объединение. К тому же эта работа дала всем возможность на деле доказать свою приверженность не только Учению, но и своему земному Учителю.

«Мы строим Музей, а Музей строит нас» — это уже ставшее афоризмом выражение Наталии Дмитриевны очень точно отражает происходивший здесь процесс: строительство Музея стало школой искусства творить взаимоотношения, школой, где каждый приобретал ни с чем не сравнимый опыт самосовершенствования. Преодолевая внешние и внутренние препятствия, закалялись сотрудники: «Так тяжкий млат, дробя стекло, куёт булат».

Музей в Новосибирске стал развитием идеи Музейона Рериха на эволюционно новом этапе — в годы, названные Наталией Дмитриевной «эпохой Живой Этики», когда Учение, данное Великими Учителями, стало всеобщим достоянием, получив широчайшее распространение.

В июне 1999 года Наталия Дмитриевна сказала: «Постройка нашего Музея — это веление сроков, он должен быть построен, и он будет построен к определённому сроку».

Н.Д.Спирина в своём рабочем кабинете. 2002 г.

В эти годы в своих беседах и выступлениях Наталия Дмитриевна говорит о том, что стены Музея должны быть одухотворены сердечным горением работающих здесь и этот огонь почувствуют посетители, он будет зажигать поверх слов. «Стены построить — это ещё не всё, — сказала она в июле 1999 года. — Красивое здание, и даже наполненное картинами, — это ещё не всё. Главное — это люди, которые смогут наполнить духом это здание. А кто эти люди? Это мы, так как кроме нас просто некому это сделать. Потом придёт смена, нас сменит младшее поколение, но до этого ещё нужно дожить». Прекрасные экспонаты и произведения искусства не смогут оказать своего благотворного воздействия, если будут находиться в окружении людей равнодушных, утверждает Наталия Дмитриевна. Вот почему самым главным она считала создание в Музее атмосферы подлинного Служения Высокому и Прекрасному. Так в основу его деятельности закладывалось духовное наполнение. Это было первично.

Наталия Дмитриевна была в курсе всех проблем и событий, происходивших и на стройке, и в самом СибРО, а также в Рериховских Обществах, участвующих в строительстве Музея. Одним из трудных был 2000 год. На ноябрьском «круглом столе» Наталия Дмитриевна прочитала своё слово «Воитель Непобедимый», посвящённое Предводителю Небесного Воинства — Архистратигу Михаилу. Закончив выступление, она сказала: «А теперь мы хотим объединить сердца и обратиться за Высшей помощью. Во имя Мудрости и Красоты, принесённой нам Свыше, будем просить Предводителя Великих Сил бесплотных Архистратига Михаила направить Свою Мощь и Помощь на очень трудное дело — создание в России Азиатской первого на Земле Сибирской Музея, посвященного Николаю Константиновичу Рериху и его творчеству. Начало этой стройке уже положено. Обратимся с сердечным воззванием к Великому Сердцу Водителя Сил Небесных покровительствовать нам в благом Деле завершения начатого».

Это необыкновенное воззвание стало совместной молитвой-обращением. Ничего подобного не было ни до, ни после этого.

Наталия Дмитриевна призывала всех мысленно помогать строительству: «Можно уже начать радоваться нашему Музею! Это его материализует». «Когда думаешь о его предназначении, о том, что в Будущее начало положено, что он разовьётся в Центр — на всю землю, — преисполняешься торжественностью». «Музей — это продвижение Учения в материальном виде. Он будет наполнен духом Учения. Нашими руками создаётся чудо».

Когда Наталии Дмитриевне задали вопрос: «Как нам готовиться к открытию Музея внутренне?» — она ответила: «Самое главное — что есть Музей, для страны, для человечества, планеты. Если мы твёрдо поймём масштаб Музея и что это значит для грядущих поколений — будем готовы. И это повлияет на открытие Музея. Это как флаг, который несут впереди войска.

Чувствуйте Музей! Он зависит от наших мыслей, которые мы в него вкладываем. И чем больше масштаб ваших представлений, тем больше будет Музей, он будет крепнуть с каждым днём!»

«В какой-то из дней соберёмся в Музее, около камина, с цветами, розами, с радостью. В центре города — тихий оазис Света, в центре «Вавилона» — убежище для духа. А ездить будут — только чтобы там побывать! Привозить будут памятные дары, и картины будут. Внутри — так красиво, так чисто, незапятнанно, словно где-то в надземном мире; душа отдыхает. Будут приходить дышать духовным воздухом. Фундамент Музея прочный, так как он — на основе эволюции».

Прошло десять лет строительства — десять труднейших и незабываемо прекрасных лет. Друзья и сотрудники Музея Н.К.Рериха в Новосибирске понимают, что сделан лишь первый шаг на том нескончаемом пути в Беспредельность, куда устремляет Учение Новой Эпохи, куда позвала их Наталия Дмитриевна Спирина. И сколько совместных трудов и усилий ещё предстоит приложить, чтобы Музей стал именно таким, каким его видели наши Старшие.

Анастасия Бодрова
Ирина Сереброва

¹ Рерих Н.К. Твердыня Пламенная. Рига: Виеда, 1991. С. 202.
² Там же. С. 240.
³ Рерих Е.И. У порога Нового Мира. М., 2000. 13.11.1948.
⁴ Там же. 28.11.1950.
⁵ Искры Света. Вып. 2 – 3. Новосибирск, 2000. С. 47.
⁶ Грани Агни Йоги. 1958. Новосибирск, 2007. С. 32.
⁷ Искры Света. Вып. 4. Новосибирск, 2000. С. 5.
⁸ Грани Агни Йоги. VI. 528.
⁹ Грани Агни Йоги. II. 98.
¹⁰ Рерих С.Н. Медлить нельзя // Сов. культура. 1989. 29 июля.

Новость о том, что барон Дандре, балетоман, красавиц, умница, у которого в содержанках — сама Павлова, арестован за растрату, потрясла Мариинский императорский театр. Мнения “балетных” разделились. Одни говорили: “Наша Анна высосала из Дандре все до капельки, и больше он ей не нужен! Конец деньгам — конец любви! Дандре в тюрьме, а Павлова и в ус не дует: танцует себе в Париже у Дягилева, кружит головы французам… А ведь, говорят, ее показания на процессе могли бы облегчить участь Дандре… У этой женщины просто нет сердца!” Другие возражали: “Да кто она ему, жена, что ли, чтобы, бросив Париж, мчаться утирать слезы? Дура будет Аннет, если приедет!” Третьи верили: “Да нет, Аннушка своего Дандре любит. Вот увидите: скоро примчится!”…

…На набережной Сены полощется ветром огромная афиша, сделанная по эскизу Валентина Серова: на сером фоне мелом и углем — Павлова, парящая в арабеске в “Сельфидах”. Надпись гласит: “Русские сезоны в Париже”… И вечер за вечером в темноте зала театра “Шатле” длинные белые перчатки дам и белые манжеты мужчин взлетают, как гигантская стая голубей: божественную Павлову встречают овацией. “И ведь никаких фуэте, никаких виртуозных фокусов, — восхищаются французы. — Только легкость, воздушное скольжение, красота”… Несколько скульпторов с мировым именем выстроились в очередь, чтобы лепить с натуры ее божественную ножку! Дегилев мечтал: “То ли еще будет на премьере “Жизели”, где Павлова станцует с Нижинским! Идеал в танцевальном искусстве: два гения танца вместе!”

Но в одно прекрасное утро Анна огорошила Дягелева: репетиции “Жизели” она прекращает, и вообще спешно уезжает из Парижа! Впрочем, чего-то подобного Сергей Павлович ждал — до него уже дошли слухи об аресте покровителя Павловой — коллежского советника Виктора Эмильевича Дандре по уголовному обвинению в получении взятки при сдаче подряда на постройку Охтинского моста…

— Конечно, для моей антрепризы это серьезный удар, но я могу вас понять, Анна — сказал Дягелев. — Я знаю, человек, которого вы любите, попал в беду… Поезжайте в Петербург, Анна, и передайте мой поклон Дандре.

— Но я вовсе не собираюсь в Петербург, с чего вы взяли! Я просто подписала другой контракт, и еду в Америку, потом — в Лондон, буду гастролировать в “Паласе”…

— Как в “Паласе”, Анна?! Это ведь даже не театр, а мюзик-холл! Там выступают жонглеры, чревовещатели и дрессированные собачки, а по рядам зрительного зала ходят торговцы пирожками… Анна, вы же не станете втаптывать высокое искусство балета в грязь?

— За 1200 фунтов в неделю — стану!

— Ну, Анна, у меня просто нет слов! Я простил бы вас, если бы вы пожертвовали нашим контрактом ради любви. Но из-за денег?! Это пошло, недостойно, унизительно!

“Что этот извращенец знает о любви и жертве? — злилась Анна, пакуя чемоданы. — И что он, этот вальяжный барин, знает о деньгах и об унижении? Вот ее, Павлову, унижали всю жизнь! Взять хотя бы того же Дандре, поставившего ее, павлову, в мучительное положение незаконной жены. А ведь это так же тяжело и унизительно, как быть незаконной дочерью!

Павлова еще в ранней юности придумала себе биографию, и потом много лет подряд рассказывала ее слово в слово, не сбиваясь и почти не путаясь (если не считать параллельно существовавших двух вариантов отчества — Матвеевна и Павловна). Мол, на свет она появилась недоношенной и очень слабенькой, так что первые несколько месяцев ее держали в вате. Ее отец, рядовой Семеновского полка Матвей Павлович Павлов, умер молодым, когда ей самой было года два, и они с матерью — Любовью Федоровной, женщиной глубоко религиозной, зарабатывавшей гроши стиркой белья — отчаянно нуждались, случалось, что даже нечего было есть, кроме пустых щей. Словом, жили бедно, но честно и в большой любви. А время от времени мать делала своей Нюрочке “царский” подарок — брала билеты на галерку Мариинки, и волшебный мир балета открывался во всей своей волшебной красе… Вот и стала девочка просить: “Отдай меня, мама, в балетное училище”. “Нам же придется расстаться”, — плакала мать, а Нюрочка отвечала: “Если это необходимо, чтобы танцевать, тогда, значит, надо расстаться”.

Не рассказывать же ей было о том, какой гадкой она сама себе казалась под вечно неприязненным взглядом Матвея Павловича (кстати, он дотянут до глубокой старости, и чуть ли не пережил саму Анну). Как, узнав, что настоящий ее отец — банкир Лазарь Поляков, в доме которого Любовь Федоровна, служила когда-то горничной, она ходила к “отчему” дому, тянулась на цыпочках, заглядывала в окна… Насчет пустых щей Павлова тоже несколько преувеличивала: Любовь Федоровна взяла с Полякова очень приличные отступные. Достаточно взглянуть на их домик в Лигово, дачном пригороде Санкт-Петербурга: добротный, двухэтажный, в три окна… К слову, Любовь Федоровна действительно зарабатывала на жизнь стиркой, но только не в качестве прачки, а содержа собственную прачечную. Пожалуй, единственное, что в рассказах Анны Матвеевны о собственном детстве было правдой — это ее врожденная ослабленность и худоба. Ее даже чуть было не забраковали на вступительных экзаменах…

…Императорское театральное училище располагалось на Театральной улице, в двух шагах от Невского проспекта с его вельможами, каретами, лавками, кондитерскими и гостиным двором. Впрочем, ход на Невский “пепиньеркам” (так называли будущих танцовщиц, проживавших в училище постоянно, в отличие от экстернаток) был заказан. Даже на самые короткие расстояния их вывозили исключительно в закрытой громоздкой старомодной карете. Одевались пепиньерки в серые полотняные платьица с квадратным вырезом, короткими пелеринками и юбками до половины икры. Порядки в училище царили самые строгие: после того, как одна пепиньерка сбежала с офицером, их даже перестали отпускать домой на летние каникулы. Девочки жили на втором этаже, мальчики — на третьем, между ними строго запрещалось всякое общение. И даже в домашнюю церковь девочки могли ходить только в сопровождении классных дам.

Зато чай в ученической столовой часто пили члены августейшей фамилии. Однажды пожаловал сам государь, посадил на колени подругу Анны — Брониславу Белинскую… Двенадцатилетняя Павлова громко заплакала: ей так хотелось, чтобы Государь отметил своим вниманием ее саму! Но куда ей до августейшей милости, когда за тощую комплекцию товарки дразнят Шваброй…

“То, что вам кажется недостатком , Анна, на самом деле редкое качество, выделяющее вас из тысячи других”, твердил Аннушке ее преподаватель, прославленный балетный постановщик Морис Петипа. Он видел в дурнушке Павловой такой мощный талант, что, переступив через отцовские чувства, отобрал у собственной дочери партию Флоры и отдал ее юной Павловой…

И вот, наконец, выпускной экзамен! В маленьком театре училища собралась Царская семья: император Александр Третий под руку с Императрицей Марией Федоровной, наследник цесаревич Николай Александрович и четыре брата Государя — Великие князья Владимир Александрович, Алексей Александрович, Сергей Александрович и Павел Александрович с супругами. Облизнув губы и перекрестившись, шестнадцатилетняя Аннушка шагает из полумрака кулис на сцену. Ох, и натерпелась она в тот день ужаса! Особенно когда, оступившись в пируэте, упала на суфлерскую будку! Впрочем, она танцевала юношески весело и мило, и так легко переступала своими красивыми, тонкими ногами с необычайно высоким подъемом, что, казалось, вот-вот улетит. Древняя старуха, графиня Бенкендорф, известная своим пророческим даром, лорнируя дебютантку, сказала: “Так и упорхнет из России”…

Выйдя из училища, Павлова поселилась на Коломенской улице (до театра на пролетке — минут сорок). Скромно, зато хватает на собственную горничную! Впрочем, швейцар, стоящий у входа в театр, то и дело забывает ей поклониться, и весь кардебалет судачит о том, какие дешевые гримировальные принадлежности, какие потертые трико и тюники, какие простенькие атласные туфельки у этой девчонки, которой почему-то порчат большое балетное будущее!

Скоро Аннушку взяла под свое покровительство сама Матильда Кшесинская — прима Мариинки, состоявшая в разное время в любовницах чуть ли не у всей мужской половины дома Романовых, включая цесаревича Николая Александровича (ставшего впоследствии императором Николаем Вторым). На своих журфиксах Кшесинская настойчиво сводила Павлову с Великим Князем Борисом Владимировичем, и Аннушке казалось, что Великий Князь смотрит на нее с тем же жадным выражением, что и на раковые шейки в консервах — свою любимую закуску к чаю… Однажды Матильда позвала Аннушку в свою спальню, где в углу был оборудован особый тайник с драгоценностями. Они рассматривали ювелирные шедевры, сидя прямо на полу, и Ксешинская даже подарила своей юной товарке прелестный карандаш из платины с бриллиантами и рубинами: “Аннушка, эта маленькая вещица ничего не стоит по сравнению с тем, что ты могла бы иметь, будь у тебя щедрый возлюбленный”. А потом, вечером, перед спектаклем, когда все артисты стояли у окон и кланялись Их Величествам и Их Высочествам, Матильда кивнула в сторону Бориса Владимировича: “Смотри, Аннушка, не упусти!”.

И никому из балетных, славящихся распущенностью нравов даже среди актеров, было неведомо, что Павлова меньше всего на свете хочет стать содержанкой. Не даром она еще в детстве хлебнула ощущения позорной незаконности своего положения! И теперь точно знала: без перспективы выйти замуж своего сердца никому отдавать не должна! Вот тут-то в ее жизни и появился Виктор Эмильевич Дандре…

Продолжение, следует…

Ив Монтан и Симона Синьоре

Она – одна из легендарных актрис французского кино, обладательница Золотого Оскара.  Он – звезда французской эстрады. В течение многих лет брак Монтана и Синьоре оставался  образцом верности и любви. Симона как-то призналась: «В Париже Монтан был  Монтаном,я была я, и мы были мужем и женой. В Москве я была женой Монтана, в Нью-  Йорке, перед первым концертом, к нему относились только как к мужу известной актрисы.  А нам^ Нам очень нравилось любить друг друга, что мы и делали». Но, у вы, даже самый  гладкий путь может внезапно зависнуть над краем пропасти…

ДЕТСТВО

Симона Каминкер-Синьоре родилась 25 марта 1921 года, в Висбадене, на Рейнской земле.  Спустя два года семья переехала во Францию.

Отец Симоны – из семьи ювелира. Получил юридическое образование, но вскоре изменил род деятельности, став переводчиком.

Симона была единственным ребенком в семье. «У меня не было ни собаки, ни кошки, ни роликовых коньков – только золотые рыбки, проплывающие за толстым стеклом аквариума, – вспоминала она. – А я так мечтала о брате!» Когда девочке исполнилось девять лет, ее терпение было вознаграждено. На Рождество в их семье появился Ален, а спустя полтора года – еще один сын, Жан-Пьер. «Вот тогда я впервые почувствовала, как во мне пробудился материнский инстинкт», писала Симона.

Павел Николаевич Филонов — русский художник,теоретик искусства, поэт
родился 8 января 1883 в Москве,умер в Ленинграде 3 декабря 1941.
Мать – прачка, отец – извозчик. В семье было: четыре сестры и два брата. Павел Филонов был младшим в семье.
В 1887 году умер отец П.Филонова, в 1896 году – мать.
В 1897 году семья переезжает в Петербург.

Павел Фелонов

Поэты называли его «певцом городского страдания», «смутьяном холста» и «очевидцем незримого». А он был обычным гением. Великим мастером, который неутомимо создавал свои холсты для потомков. Павел Николаевич Филонов – художник-исследователь и теоретик «аналитического» искусства, был уверен в том, что его работы нужны и народу, и Родине. Его собрат по кисти – художник И.И.Бродский писал. «Производственно-творческие приемы Филонова – по краскам, подходу к работе и по глубине мысли – несомненно, наложат отпечаток на мировую живопись, и наша страна может им вполне заслуженно и законно гордиться».

Колхозник 1931г.

Сегодня, анализируя прожитую им жизнь, можно уверенно сказать – то, что сумел выстрадать Филонов, далеко не каждому по силам. Мастер голодал, но своих картин не продавал. На такое способен лишь уверенный и преданный своим идеалам человек. Филонов был готов влачить жалкое существование, но при этом тщательно собирал все работы, искренне веря, что они еще понадобятся России.

Святое семейство 1914г.

И это в то время, когда его творчество высоко ценили за пределами Отечества. Многие зарубежные коллекционеры мечтали иметь картины Павла Филонова в своей коллекции. Некоторые из них не раз предлагали Павлу Николаевичу покинуть страну, переехать жить на Запад, где он мог одновременно и работать, и преподавать. Но художник не видел для себя иной родины, кроме России.  

Рождение мастера

Павел родился 8 января 1883 года в Москве. Его родители были выходцами из простого люда – отец работал кучером, мать – прачкой. В семье росло шестеро детей, которые рано остались сиротами. Забота о младших досталась старшей сестре – Александре, которая вышла замуж за известного в Санкт-Петербурге купца. Павла – самого подвижного и пластичного из всех детишек с пяти лет отдали учиться танцам. Блестяще освоив технику движения, мальчик выступал в кордебалете. Когда ему исполнилось 11 лет, взрослые приметили, что все свое свободное время парнишка мастерски копирует многие понравившиеся ему рисунки с различных этикеток и открыток. Тогда Павла отправили учиться дальше, но теперь уже на мастера-декоратора. После окончания художественно-ремесленного училища Филонов некоторое время работал маляром, неплохо зарабатывая. Но затем, проработав пять лет в художественной мастерской академика Дмитриева-Кавказского, он поступил в Академию Художеств. Правда, до диплома дело так и не дошло, Филонов не принял действующей идеологии в Академии, он неистово отстаивал свое видение и свой стиль в живописи. Непокорного студента отчислили в начале третьей зимы обучения в 1910 году. Но это не отвратило Павла от любимого дела. Зимой 1910-11 годов Филонов пишет свою первую картину «Головы», в которой исследовательская инициатива тесно связана с максимальными профессиональными данными художника.   В 1912 году Павел Филонов написал статью «Канон и закон», где выступил против П.Пикассо кубофутуризма, «пришедших в тупик от своих механических и геометрических оснований». Эта статья стала первым изложением его основных принципов аналитического искусства. Несколькими годами позже художник уточнит терминологию, добавит к ней новые положения, развивающие теорию, но все существенное, что характеризует этот творческий метод, уже содержалось в его ранней статье. Для живописца стало правилом каждое лето совершать морские путешествия по Волге. Деньги на поездки он зарабатывал сам, не чураясь никакой работы. Художнику приходилось не только колоть дрова или красить заборы, но и писать списки с икон, а порой даже вышивать «крестиком» полотенца и скатерти.

В начале Первой мировой Павел Филонов отправился добровольцем на войну. Через некоторое время его – солдата 2-го Морского полка Балтийской дивизии посылают служить пехотинцем на Румынский фронт. Затем вихрь революции захватил его, и одно время Павел работал председателем Военного Революционного Комитета Придунайского края в Измаиле.   Тяга к искусству оказалась сильнее всех революционных призывов. Один из друзей Павла – художник Мансуров, по совместительству работавший комендантом Дома Литераторов в Питере, выхлопотовал Павлу Филонову комнату. Небольшое жилище с двумя окнами вполне устраивало художника. Ведь главным достоинством для художника были стены, на которых мастер мог развесить свои работы. Павел с головой ушел в творчество. С 1918 года Филонов пишет картины и одновременно продолжает свою исследовательскую работу в искусстве. Это был трудоголик «до мозга костей», часто работавший по 18 часов в сутки. «Картины Филонова – это сплошные эмоции», – говорили о его творчестве друзья. Помимо создания отдельных картин, Павел Филонов увлеченно работал над декорациями к спектаклю «Владимир Маяковский», который был поставлен в 1913 году в театре петербургского Луна-парка (театр Неметти). Кроме того, художник был иллюстратором ряда футуристических буклетов, издал свою трансрациональную поэму «Проповедь о поросли мировой» и начал разрабатывать художественные теории: «Идеология аналитического искусства» и «Принципы сделанности». А в 1919 году некоторые картины мастера были выставлены на Первой Государственной свободной выставке искусств рабочих в Петрограде.

Судьбоносная встреча

12 апреля 1921 года в комнату Павла зашел комендант. Он передал художнику просьбу соседки написать портрет ее недавно умершего мужа. Соседкой Павла Филонова была учительница английского языка Екатерина Серебрякова. Филонов портрет написал, но денег за работу не взял, а напросился брать у соседки уроки английского языка.   Через три года Филонов и Серебрякова поженились. Это был странный брак. Екатерине Серебряковой тогда исполнилось 62 года, а Павлу Филонову – 43. «Молодые» жили в разных комнатах и вели разное хозяйство. По сути никакой проблемы быта для Павла не существовало – он сам шил себе одежду, не признавал никаких докторов, поэтому всегда сам лечил и себя и свою жену. С раннего детства он привык рассчитывать на свои силы, поэтому никогда не бегал от одиночества. Несмотря на крутой нрав, Филонов всегда был внимателен и любезен с женой, которую называл не иначе, как «дочкой».   Нельзя сказать, что Екатерина Серебрякова жила в    большом достатке, но она – в отличие от Павла    Николаевича – получала персональную пенсию, в то  время как ее супруг влачил жалкое существование. Но  Серебрякова не могла вмешиваться в судьбу мужа – таков  был его выбор. Часто страдая от недоедания, Павел  никогда не заходил обедать к жене, а если просил у нее  денег, то непременно в долг. Иногда художник погружался в чтение философских книг, одно время увлекался изучением Библии.
Екатерина Серебрякова сумела понять и оценить мир причудливых образов мужа. В 1923 году Павел Филонов становится профессором Академии искусств и членом Института художественной культуры.
К приемам абстракции П.Филонов обращается с начала 1920-х годов. 1930-е годы стали временем травли художника. Он не получал официальных заказов, его ученики вызывались в НКВД, их принуждали отречься от своего учителя, в 1938 г. были арестованы оба сына жены художника Е.Серебряковой.

Художник жил в полной нищете.Девяять лет он вел дневник. Это шесть толстых тетрадей, в которых отражалась жизнь художника.В последней тетради он писал только о жене. Эти дневники в 2002 году изданы.
В ноябре 1938 года у Екатерины Серебряковой на улице случился инсульт.  Ей было тогда 76 лет. На «Скорой» ее увезли в больницу, но на следующий день Филонов на руках принес жену домой и сам стал ее выхаживать. Он заново учил ее говорить, ходить, развлекал, встряхивал и продлил на три года жизнь, потому что без его забот тяжело больная Екатерина Серебрякова не смогла бы выжить.

3 декабря 1941 года во время Ленинградской блокады Павел Филонов умер от истощения и голода. Труп пролежал на столе 9 дней, пока нашлись доски от Союза художников на гроб.Жена пережила его на несколько месяцев.

Творчество Филонова выдержало испытание временем. Всеобщее мировое признание пришло к этому самобытному мастеру через несколько десятилетий после его кончины.

«Еще раз про любовь» – ее признание.

«Еще раз про любовь» – его признание.

.

Жорж Санд и Фридерик Шопен познакомились на светском приеме. В первые мгновения беседы Шопен был очарован: эту женщину не портили ни мужская одежда, ни низкий голос. наоборот, все это делало ее загадочной, манящей. Жорж Санд была не только романтисткой, но и ценителем музыки. Завоевав сердце Шопена, она стала бедой и вдохновением всей его жизни.

Вальс до минор №7

Парижскую публику сразу покорили его полонезы, вальсы, мазурки, сохранявшие традиционную танцевальную форму, но наполненные новым содержанием – истинной поэзией и драматизмом.