Хозяин первого частного музея актуального искусства о кризисе и переоцененных Кризис ударил и по искусству.
Первый в России частный музей актуального искусства после значительного сокращения штата сотрудников меняет распорядок работы. Теперь музей открыт всего один раз в неделю — в пятницу.
Бизнесмен и владелец ART4 Игорь Маркин полтора года назад, открывая свое детище, амбициозно собирался сделать его «брендом, как Третьяковка, которые тоже начинали с 600 квадратных метров».
Братьям Третьяковым было легче: Сергей (младший) сидел в Московской городской думе и занимался торгово-промышленными делами, а Павел (старший) фанатично коллекционировал произведения искусства, неустанно повышая собственный вкус. Маркин попытался сочетать в себе обе ипостаси.
О трансформации его вкусовых предпочтений можно судить по тому, на фоне каких полотен бизнесмен-коллекционер фотографируется для СМИ. Вначале это была «Фонтана. ..уй» Тер-Оганьяна, затем «Уорхол в Москве» Виноградова и Дубосарского, а теперь «Горизонты» Новикова. Явный прогресс!
Конечно, кризис коснулся и маркинской компании по производству пластиковых окон. Но кризис — испытание не только для собирателей, но и для самих произведений — в новых условиях происходит их жесткая переоценка. Меняется и отношение к ART4 его основателя.
Если в начале существования музея Маркин позиционировал его как «увеселительное место», где «продвинутая молодежь может грызть семечки и пить кофе», то теперь сюда должны приходить только «кому надо». Те, кто серьезно интересуется современным искусством.
До недавнего времени главной проблемой музея была небольшая выставочная площадь (всё те же 600 кв. м). На их сайте есть проникновенное письмо министру культуры с просьбой «посодействовать в поиске подходящей площадки для размещения музея ART4.RU, например, передать нам в длительное пользование Музей Ленина в Москве».
В ответ со стороны государственных чиновников — тишина. Однако в кризисную пору ART4 уже не до расширения, наоборот, он «сократился» — если не в пространстве, то во времени. О характере и динамике последних музейных метаморфоз рассказывает учредитель ART4 Игорь Маркин.
- У вас с нового года изменится режим работы: будет только один рабочий день, по пятницам. Основная причина — кризис?
- Конечно. Но один день в неделю достаточно, чтобы принять всех желающих. Здесь могут находиться одновременно до двухсот человек.
Во-первых, это экономит нам деньги. Во-вторых, из-за кризиса стало тяжело устраивать выставки. Организация выставок — очень большая статья расходов. Новый режим — вынужденный вариант. Но для постоянной экспозиции отбирается только самое лучшее.
- Вы были радужно настроены на открытии музея. Ваши взгляды на искусство изменились за прошедшее время? Как на них повлиял кризис?
- Изменились. Даже не из-за кризиса. Кризис — только повод. Надоело заниматься пиаром, шуметь. Есть обширная коллекция, и ее можно посмотреть. Кто захочет — придет. По крайней мере ближайший год мы пиаром заниматься не будем.
- Вы довольны произведенным эффектом?
- Да, это известность, публикации, посетители. Мы не зря поработали.
- Какие сейчас у вас главные проблемы?
- Мы не решали проблемы, мы просто занимались искусством. Искусство — прекрасная вещь, гораздо более важная, чем экономика. В экономике схлынет волна — и пройдет, а искусство — вечно.
- Для вас музей хобби или профессиональная сфера?
- Это для меня уже профессиональная деятельность. Но она совпадает с хобби.
- Это сейчас убыточный бизнес?
- Моя главная ошибка за последний год-полтора в том, что я втянулся в раздувание пузыря современного искусства. Всегда на вопрос об арт-бизнесе — до вот этого нашего интервью — я утверждал, что цены растут, что это выгодное вложение денег.
И это подтверждалось ростом цен на произведения современного искусства, опережающим рост цен на недвижимость, на акции. Цены на нашем рынке определяются западными аукционами. И цены выросли примерно в 20 раз.
Но всё же не это самое важное. Ценники в какой-то мере заслонили само искусство. Многие, да и я в том числе, покупали какое-то произведение не потому, что оно прекрасно, а потому, что оно дает динамику роста цен. Я был уверен в этом. И долго это подтверждалось.
Слава богу, это прошло, цены падают! И можно наконец заняться чистым искусством.
- Изначально цены на некоторые произведения были дутыми? Эти картины «удерживают» вложенные в них деньги?
- Были локальные «вздутыши». Но я в них не попадал.
- Пример?
- Евгений Рухин, допустим. Питерский художник, которого уже нет в живых. Цены на него взлетели. Но это совершенно не подтвердило качество его работ.
Более известный пример — Владимир Немухин. Тоже одно время на него выросли цены, но он локальный художник. Достаточно обычный шестидесятник, ничего особенного.
Если говорить о современных, нельзя не упомянуть Виноградова и Дубосарского, которые уже, наверное, никогда не вернутся на прежние позиции. Это были сотни тысяч.
Очень хорошие ребята, я им всегда симпатизировал. У меня есть их работы. Но куплены они 5-6 лет назад. Сейчас их проект — это повторение пройденного.
- А Борис Свешников, Леонид Пурыгин?
- Пурыгин, я считаю, по-прежнему недооценен. Сейчас он стоит порядка ста тысяч за хорошую работу. Свешников взлетел даже слишком сильно, до двухсот тысяч. Нормальная цена — сорок.
- Кто рекордсмены?
- Корифеи -Кабаков, Булатов, Васильев. Краснопевцев опять же. Все эти художники ценны с точки зрения любого коллекционера. Их трудно найти. Их произведения являются жемчужинами коллекций.
- Как вы оцениваете влияние политики на искусство?
- Политическая составляющая всегда мешала искусству. Апофеоз этого мешания — когда плохой художник получает самую престижную премию — Кандинского .
- Вас не разочаровала музейная деятельность? Это сегодня не слишком дорогое удовольствие?
- Сейчас этап кризиса и важно не потерять набранное, чтобы музей в любом случае работал, чтобы люди могли прийти и посмотреть. Пусть раз в неделю. Мавзолей тоже работает не ежедневно. Многие учреждения культуры, такие как театры, работают не каждый день…
Есть в этом и плюс: мы избавляемся от бесконечной пиар-гонки. Что, в принципе, меня отвлекало от сути: я не мог нормально покупать, толком составлять коллекцию.
- Выражаясь по-кабаковски, из экстравертной деятельности в современном искусстве переходите к интровертной?
- Я всегда был интровертом. Экстравертом я стал вынужденно, чтобы поддержать проект. Я просто возвращаюсь на свои рельсы.
